bel_och (bel_och) wrote,
bel_och
bel_och

Categories:

графоманское

Работая над очредным выпуском журнала, перебирала старые записи и наткнулась на рассказик, который написала для "Страны Читалии". Перечитала полный вариант (в рубрику он тогда вошёл в сокращении) и поняла, что мне за это графоманство не стыдно))) Не скажу, что вышло прям-таки шикарно, но всё-таки неплохо... )))
И так, рассказик...[далее]
***
«Вечер явно не задался», - подумал Витёк, едва переступив порог родного дома. В воздухе явно пахло сердечными каплями и ещё чем-то непонятным – не то кислым, не то сладким, не то каким-то… Витёк не стал гадать – лучше определить на месте. Он кинул в угол спортивную сумку, быстро расшнуровал кроссовки, мысленно прокрутил информацию о своих последних «подвигах» и, не найдя ничего криминального, о чём могли бы узнать родители, смело заглянул в гостиную.
Отец хмуро уставился в комп, где разворачивалось танковое сражение. Мама, судя по доносившимся звукам, была где-то на кухне и явно не в лучшем расположении духа. А младший братец Санька задумчиво созерцал спинку дивана, царапая пальцем  узорную обивку – вся его фигура выражала крайнюю степень уныния и разочарования окружающим миром. «Что случилось?» - одними губами спросил Витёк у брата, косясь на отца. Санька дёрнулся: «Отстань!»  Витёк пожал плечами и пошёл на кухню.
Мама сердито кромсала капусту, словно та была её кровным врагом. Витёк присвистнул от удивления - случилось нечто, ибо мама нарушила свою главную поварскую заповедь: готовь только в хорошем настроении. В углу, сжавшись в мохнатый комок, утробно гудел всеми обожаемый кот Марсик.
- Маам, - осторожно окликнул Витёк, - тут голодных спортсменов сегодня кормят?.. – и осёкся, наткнувшись на суровый взгляд. «А я чего, я ничего…» - мысленно пробормотал Витёк и поспешил ретироваться. Отца спрашивать было бесполезно (его танковый взвод явно проигрывал), а вот Саньку допросить не мешало. Витёк ловко сгрёб братца в охапку и утащил в комнату, не обращая внимания на его отчаянные взбрыкивания.
- Так. Теперь рассказывай, что стряслось? – потребовал Витёк, ловко плюхнув Саньку на софу и плюхнувшись рядом.
Санька заревел в голос.
- Да не реви ты. Объясни по-человечески, что стряслось, - испугался Витёк, зная, что братец не из плаксивых: надуться – да, но вот реветь…
Вместо ответа Санька сполз на пол, минуту покопался под софой и, с явным усилием вытянув какой-то лист, сунул его брату в руки. Лист был размером с лист ватмана и такой же толщины. Глянцево-чёрный, тёплый на ощупь, он издавал тот самый непонятный запах, который Витёк учуял ещё в прихожей.
- Это что?
Вместо ответа Санька ткнул пальцем в лист, и от места его прикосновения побежали разноцветные линии, сплетаясь в причудливый несимметричный узор созвездий и непонятных знаков.
- Ты где это взял? -  прошептал Витёк.
- Нашёл, - отвёл взгляд Санька.
- Не ври, а то уши отсохнут, - пригрозил Витёк, - Давай, колись!
И Санька раскололся… Путаясь в словах, то и дело шмыгая носом и оглядываясь, он рассказал то, от чего Витьку отчаянно захотелось надавать братцу затрещин. А рассказал Санька следующее.
В тот день он отправился на старый пруд ловить головастиков, хотя мама категорически против таких вот одиночных вылазок во всякие гиблые места, но какой разумный 7-летний мужчина обращает внимание на беспочвенные женские страхи? Вот и Санька, делая вид, что пошёл к деду на пасеку, быстро сменил направление, едва скрылся с материнского обзора. Закинув сумку пустыми контейнерами в кусты (мать-таки всучила их ему под мёд), и, сделав пометку, чтобы не забыть забрать на обратном пути, Санька бодро зашагал через лесок по тропинке, ведущей к пруду.
Пруд встретил его абсолютной тишиной: ни шороха камыша, ни привычного комариного звона, ни обычного кваканья и плеска лягушек, даже птицы молчали, и листья прибрежного кустарника смотрелись, как нарисованные. Санька замер. Буквально в сотне метров от него, на берегу, лежала невесть откуда взявшаяся здоровенная груда камней и обломков веток, откуда шло ровное голубоватое сияние. Санька готов был поклясться, что раньше тут этого не было. Словно загипнотизированный, едва дыша, он пошёл к куче… В центре каменно-древесной мешанины лежало нечто, похожее  на невероятный  баклажан-переросток размером с  приличный автобус. Из раскола в боку «баклажана» поднималось голубоватое свечение, а вокруг расползался запах, от которого у Саньки сразу закружилась голова.
Стало страшно, ну, просто до тошнотиков, но любопытство  было сильнее, и Санька  подошёл ещё ближе, коснувшись горячего бока «баклажана». Тот завибрировал, издав протяжный писк, и Санька испуганно отпрянул.
Из разлома выбрался кто-то, очень похожий на кузнечика, если того увеличить до размера телёнка, нарядить в костюм из фольги и вместо передних лапок приделать вполне человеческие руки. «Кузнечик» уставился на Саньку, а  Санька на «кузнечика». В голове сразу стало пусто-пусто, а сердце свалилось в район пяток. «Кузнечик» взмахнул  «рукой», указывая на небо, потом на «баклажан» и что-то проскрипел. Сообразив, что абориген его не понимает и вообще онемел от страха, «кузнечик» ринулся в разлом «баклажана» и через пару секунд вернулся, держа чёрный лист. Он стал быстро тыкать в чёрное поле, по которому побежали, мерцая разноцветные линии. Что случилось потом, Санька помнил и понимал плохо… Только как вырвал этот чёрный лист из «рук» «кузнечика» и бросился бежать домой, не разбирая дороги. Зачем он это сделал, Санька ответить затруднялся.
Дома затолкнул «лист» под софу и перевёл дыхание. Первым неладное почуял Марсик. Вздыбив шерсть, он вихрем пронёсся по дому, дико таращась в углы и нервно завывая. Оцарапал маму, попытавшуюся его успокоить, разодрал подушку с дивана, птицей взлетел на шкаф, обрушив аккуратно запрятанные там коробки с разными нужными мелочами и, наконец, забился в угол на кухне, нервно шипя и подвывая… На призыв мамы успокоить животное, отец резонно возразил, что не готов пасть смертью храбрых. Мама смертельно обиделась и  они с отцом наговорили друг другу много обидных и злых слов, а тут ещё Санька под руку подвернулся… Потом все расползлись  по углам, но агрессия буквально витала в воздухе, и каждый успокаивался, как мог: отец с танками, мама с капустой, Санька, царапая диван, а кот, завывая в углу.
Витёк и сам чувствовал, что ещё вот-вот и он тоже сорвётся. В голове стучали бешеные молоточки, а глаза застилала красная пелена, - хотелось немедленно схватить Саньку за шкварник и… Витёк помотал головой, прогоняя морок.
- А ну, пошли! – заявил он, направляясь к двери, прихватив с собой «лист».
- Куда? – в глазах Саньки плескался нешуточный испуг.
- Туда! – ехидно передразнил его Витёк, - Возвращать чужое инопланетное добро!
Санька заревел.
- Тише ты! А то сейчас мама придёт выяснять, по какой причине её обожаемый сыночек рыдает, найдёт эту штуковину, и нам с тобой мало не покажется. Мало того, что она нас никуда не отпустит и придётся линять через окно, а это дополнительные сложности, так ещё и, зная нашу маму, может и до межгалактического конфликта дойти… Тебе это надо?
Санёк захлопнул рот, для верности прикрыв его ладонью, и замотал головой.
- Тогда пошли. И тихо…
Впрочем, они могли и не шифроваться – родители не обратили на них абсолютно никакого внимания: отец продолжал глухо ругаться, стуча по клавиатуре, а мама, судя по звукам, уже порубила капусту и принялась за разделку стола…
- Бегом… - шёпотом скомандовал Витёк, и они быстро, подхватив кроссовки, выскочили  на улицу. Обулись уже за забором и припустили в сторону леса так, словно за ними гнался, по меньшей мере, Годзилла.
Витька вообще не помнил, чтобы он когда-то (даже на районных соревнованиях) так быстро бегал, как в ту ночь: создалось впечатление, что ноги несли его сами. Самое интересное, что и Санька не отставал! Но думать об этом, равно как и удивляться, не было никакой возможности, потому что в голове въедливо звучала какая-то заунывная мелодия. Она буквально ввинчивалась в мозги, настойчиво подгоняя вперёд.
До «баклажана» они добрались быстро и, на удивление, без приключений, хотя и при свете дня по той местности не очень-то побегаешь, не споткнувшись и не налетев на что-нибудь. Музыка в голове, сделавшись в какой-то момент совершенно нестерпимой, вдруг стихла, и мальчишки, облегчённо остановились. Мокрые и взъерошенные от сумасшедшего бега, они озирались, пытаясь  восстановить дыхание и сообразить, что делать дальше.
«Баклажан», благодаря яркому свечению, они увидели сразу – шагах в пятидесяти от них.
«Кузнечик», как показалось Витьку, до этого печально сидевший на камне, весело застрекотал при их появлении и на скорости рванул в их сторону.
«А если он людьми питается?» - вихрем пронеслось у Витька в голове. Стараясь выглядеть уверенным и не обращая внимания на дрожащие коленки, он отодвинул Саньку за спину и мужественно шагнул к «кузнечику», который остановился в двух шагах от испуганных мальчишек и словно «принюхивался», поводя усиками.
- Вот… Нам чужого не надо… Вот… Извините этого охламона, пожалуйста… Он нечаянно, - хрипло пробормотал  Витёк, протягивая «лист» «кузнечику». И отчаянно борясь с комком в горле и желанием немедленно сбежать, добавил:
- Он больше не будет…
Санька быстро закивал, выглядывая из-за Витькиной спины. «Кузнечик» внимательно посмотрел на мальчишек и осторожно взял «лист», потом что-то прострекотал и, взмахнув «руками», утащил «лист» в «баклажан».
- Он куда? – прошептал Санька.
- За кастрюлей! – рявкнул Витёк.
- Зачем? – удивился Санька.
- Сварить ужин из земных ворюг… Что ты у меня ерунду спрашиваешь? – возмутился Витёк.
- Я не знаю… Мне страшно очень, - признался Санька и шмыгнул носом. Витьке стало стыдно.
- Ладно, не боись! Ну не съест же он нас в самом-то деле… Хотя я в этом и не уверен, - добавил он в сторону…
- Вить, а может, сбежим, пока он не вернулся? – внёс предложение Санька.
Витёк уже был готов воспользоваться дельным предложением, как в «баклажане» что-то зашуршало и «кузнечик» неуклюже выполз наружу. Когда он подошёл ближе, мальчишки увидели, что он держит горсть каких-то блестящих шариков размером с вишню каждый. «кузнечик» что-то просвистел-прострекотал, и Витёк машинально, сам того не осознавая, протянул руки, принимая неожиданный подарок.
- Ой, - пискнул Санька, - они светятся…
«Кузнечик» снова  что-то прострекотал, подмигнул Витьку, и, взмахнув «рукой», мол, пока-пока – пишите письма, устремился к «баклажану». У разлома он ещё раз оглянулся, свистнул, взмахнул «рукой» и заполз внутрь.
Ребята стояли, боясь шевельнутся.
Разлом на «баклажан» стремительно затягивался, голубое свечение погасло, раздался низкий гул, и «баклажан» с резким свистом  рванул в небо.
- Вот и поговорили, - облегчённо, но всё-таки с ноткой сожаления протянул Витёк, а Санька только вздохнул, глядя на тёмное небо, усыпанное звёздами, где затерялся таинственный «баклажан» с пришельцем, которого неведомо по какому случаю занесло на Землю.
Витёк взглянул на шарики, подаренные «кузнечиком»: они мягко мерцали и переливались в темноте, создавая ощущение умиротворения и какой-то тихой радости, от чего хотелось обнять весь мир.
Tags: графоманство
Subscribe

  • новые печали

    Вчера инструктор по пилатесу объявила, что с июля уходит на каникулы. Занятия планирует возобновить в сентябре, но не факт - обещать ничего не может.…

  • магазинные приключения

    Вчера купила я таки нужные мне летние тонкие джинсы. Поискать, конечно, пришлось. В процессе наслушалась)) Сервис у нас, конечно, на высоте... Ну…

  • прививочное

    Поставила первую прививку от короны. В кабинете: - У Вас тут не все бумаги. Должно быть 4, а Вы даёте 3. - А какой не хватает? - Вот (показывает) -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments